Весной 1981 года в Ленинграде многое начиналось с нуля. Виктор Цой, тогда еще работавший на заводе и учившийся в художественном училище, вместе со своим другом Алексеем Рыбиным собирал первые аккорды будущих песен. Они репетировали в случайных помещениях — от заброшенных квартир до подвалов, где звук был глухим, а оборудование самодельным. Это было время поиска не только собственного звучания, но и названия. Сначала коллектив именовался «Гарин и Гиперболоиды», но вскоре остановились на коротком и звучном — «Кино».
Особую роль в становлении Цоя сыграл Майк Науменко, лидер группы «Зоопарк». Майк, уже имевший авторитет в узких кругах, не просто поддерживал Виктора, а стал своего рода наставником. Он делился записями западного рока, которого было не достать, давал практические советы по аранжировкам, а его квартира на улице Правды часто превращалась в неформальный клуб. Именно там Цой познакомился со многими ключевыми фигурами зарождающейся сцены.
Тогда же в жизни Виктора появилась Наталья Разлогова — подруга, а вскоре и жена. Она не просто разделяла его интересы, но и стала опорой в быту, который для музыкантов-подпольщиков был полон неустроенности. Наталья помогала с организацией концертов, переписывала тексты, а ее вера в талант Цоя была безоговорочной. Их небольшая комната в коммуналке стала еще одним творческим штабом.
1981 год — это время, когда ленинградский рок только оформлялся в движение. Помимо Цоя и Науменко, в одном кругу вращались Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук, приехавший тогда в город, Антон Адасинский. Концерты были полулегальными, записи — домашними, на кассетах, которые расходились по рукам. Звук был сырым, энергии — через край. В этой среде «Кино» делало первые, еще неуверенные шаги, но в лаконичных строчках Цоя и ритмичных гитарных партиях уже угадывалось то, что вскоре перевернет представления о советской музыке. Все было впереди: и первый магнитоальбом «45», и слава, изменившая все. Но тогда, в начале восьмидесятых, это была просто компания друзей, которые верили, что музыка может все.
